Американская молитва моррисон

Полное собрание и описание: американская молитва моррисон для духовной жизни верующего человека.

Американская молитва моррисон

перевод Льва ГУНИНА

Уверен ли, что существуем?

Не ты ли забыл о ключах от Царства?

Откуда тебе ведомо, что ты рожден и жив?

Давайте заново придумаем богов, все мифы

Давайте праздновать символику тех вековых чащоб

Громадным золотым совокуплениям давайте поклоняться

Отцы кудахчут средь деревьев леса

В открытом море наша мать мертва

Знаешь ли, что нас повели на убой

и что жирные тупые генералы

балдеют от юной крови

Знаешь ли, что нами правят с помощью ТВ

Луна – это чудище с сухой кровью

Банды повстанцев наяривают численность

при содействии еще одной коробки зеленого вина

сбирая на войну невинных пастухов

что гибнут ни за что

О великий создатель существ

обещай нам хотя б еще час

чтоб искусство практиковать

и раскрашивать нашу жизнь

Атеисты и моль – вкупе святы вдвойне

одинаково смертны оне

Мы живем, издыха-ем.

и смерть ничему не конец

Лишь, сопя, углубляемся дальше в

Так цепляйся за жизнь

наш страстный цветок

За влагалища и фаллосы

Наше конечное мировоззрение

Из кишок, из анального жерла Колумба

надутых зеленой смертью

(Я тронул ее бедро

и смерть ухмыльнулась)

Собраны мы внутри сего древнего

и безумного театра

Размножать нашу жажду к жизни

удирать от роящейся мудрости улиц

От переводчика : Этот отрывок приведен как пример того, что переводы Моррисона мне удаются. Я смог решить проблемы, оказавшиеся не по силам всем другим переводчикам . Однако, я отказываюсь публиковать текст перевода целиком до тех пор, пока мое имя не будет вычеркнуто из черных списков , и запрет произносить его в литературных кругах не потеряет своей силы. Заимствование моих идей, находок и открытий ширится, но некоторые, кто пользуется моим трудом, продолжают порочить мое имя. Для тех, кто хотел бы солидаризироваться с протестом по поводу фактического запрета на бумажные публикации моих стихов, переводов и прозы, и по поводу бойкота (остракизма), которому подвергается моя скромная персона благодаря таким еврейским националистам и шовинистам, как Антон Носик, Линор Горалик, Юнна Мориц, Александр Кушнер, Михаил Эдельштейн, Михаил Генделев ( и благодаря их ” СОбратьям меньшим”, таким, как Хилина Кайзер, Геннадий Нейман, Евгений Козинаки, Им Глейзер, Аллерген и компания ) : предлагаю методично переносить все, что Вы найдете на моих страницах, в свои виртуальные архивы, журналы, библиотеки, и т.п. Только так можно в очередной раз доказать, что СЛОВО сильнее жрецов, царей и бюрократов.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:

Американская молитва моррисон

Джеймс Дуглас Моррисон

Из “Американской молитвы”

Знаешь ли ты горячий прогресс под звёздами?

Знаешь ли ты,что мы существуем?

Ты не забыл ключ от Царства?

Родился ли ты и живёшь ли?

Давай воскресим богов,все мифы столетий

Поклонимся идолам старого леса

(или ты забыл уроки древней войны?)

Нам нужны великие золотые совокупления.

Отцы квохчут на ветках в лесу.

Наша мать не вернулась из моря.

Ты знаешь,что мирные адмиралы ведут нас на убой

и жирные генералы глумятся над юной кровью.

Ты знаешь,нами правит телевидение.

Луна – жаждущий крови зверь.

Отряд собрался партизан

В соседних ягодных кустах.

Войной идут на пастухов что при смерти и так.

Творец великий всех созданий

Даруй нам время,чтоб роль исполнить и наполнить жизнь.

А моль и атеист вдвойне святые в смерти.

Мы живём,умираем и смерть не конец.

Мы едем дальше в свой Кошмар

Об жизнь сминая цветок страсти

Прильнув к клиторам и членам отчаяния.

последний миг нам несёт трепак

в Колумбовом паху,

наполненном зелёной смертью.

(Я сжал её бедро – смерть улыбнулась)

Мы собрались в этом древнем и бредовом театре

Чтоб поделиться жаждой жить и убежать от мудрости толпы.

и лишь один из всех из нас

Чтоб танцевать и нас спасти

Божественной насмешкой слов.

А музыка вдахает страсть.

(Пока убийцы законного Царя

гуляют на свободе

1000 колдунов поднялись на земле)

Где пиры что нам обещали?

Где вино,новое вино? (прокисло давно)

оставляет нам время для магии.

Мы из пурпурной перчатки.

Мы из порханья скворца

Мы из арабского изнеженного племени.

Мы из Солнца и ночи.

Дай нам символ веры в страсти ночь,

Ста оттенков дай набор

нам на праздничный узор.

А в твой уютный дом

главу , мудрость и постель в углу.

Присущей насмешки грозный приказ потребовал нас.

Мы раньше верили в благие времена,

Да и теперь препадают нам

Дела. Добра неомрачённый лик забудь и прими.

Ты узнал что,что свобода живёт в школьных книгах.

Ты узнал,что безумцы бегут из нашей тюрьмы

в бурный седой протестующий Мальстрем.

Мы мчимся стремглав нна хребте у скуки.

Мы тянемся к смерти на кончике свечки.

Мы ищем того что уже нас постигло.

Мы можем Царства выдумать свои,

Пурпурность тронов,крусел благодать,

а для любви нам ржавая кровать.

Крик пленных сталью двери заглушен,

качает утренняя музыка свой сон,

нет чёрных гордости перенести урон

и ангельский глядит с насмешкой сонм.

на тот коллаж,где пыль пустых изданий

рассыпана по лицам веры зданий.

И это есть темница для созданий,

что встать должны с утра и воевать за эти

Покуда плачущие девы

нужду подчёркивают и бубнят

свой бред бессмысленному персоналу.

Чёрт,мне тошно от сомнений.

Живу в спокойном свете Юга.

Увласти стоят слуги

легавые и их злые бабы

срывают дырявые одеяла с наших моряков.

А где в наш трудный час был ты?

Мочил усы в халявном молоке?

Мне тошно от угрюмых лиц

уставившихся на меня с телебашни.

Я хочу роз у себя в саду,понимаешь?

Рубины царских детей

должны сменить пришельцев,

выброшенных в грязь

для пробившихся ростков.

Они ждуть,что бы взять нас с сокрытый сад.

Ты знаешь,как бледна и вся в мурашках

приходит смерть в свой странный час

без приглашения и без доклада,

как та пугающая лучшая подруга что спит с тобой.

Смерть делает нас ангелами и даёт нам крылья

мягкие,как вороновы когти.

Не нужно денег,праздничных одежд,

И кажется,мест лучше нет,

Но видишь вдруг кругом инцест

и верность смутную растительным законам.

Запись на стене

Первая часть поэмы была выпущена Джимом на свои средства в виде небольшой книги, которую он дарил своим друзьям. В полном варианте это произведение впервые опубликовано в книге "Американская Ночь".

Писатель Джерри Хопкинс сообщает, что последняя встреча его с Джимом по поводу интервью состоялась в студии звукозаписи, где Моррисон начитал длинную поэму, не имевшую тогда названия – она была опубликована в журнале вместе с интервью и является первой частью "An American Prayer"

"Американская Молитва" дебютировала перед публикой 1 мая 1969 года на поэтическом чтении в государственном колледже Сакраменто, где Джим "разогревал" перед своим поэтом-приятелем Майклом Макклюром. Среди поклонников группы циркулируют записи, сделанные посетителями поэтического чтения в голливудском клубе "Cinematique 16", где Моррисон выступал в поддержку выдвижения писателя Нормана Мэйлера на пост мэра Нью-Йорка, но запись этой поэмы, если она была сделана, является наиболее охраняемым секретом.

– Послезавтра у меня день рождения, – сказал ему Джим, – и я хотел бы записать на плёнку стихи. Ему исполнилось 27 лет, а спустя полгода, 3 июля 1971 года он умер предположительно в номере парижского отеля предположительно от сердечного приступа.

8-го они были в “Village Recorders”, в двух кварталах от бара, куда Джим частенько заглядывал, учась в УКЛА – “Lucky U”. Он вошел в студию с Фрэнком и Кэти, Аланом Ронеем и шведкой. Когда же они добрались до студии, Джим начал читать стихи и пить.

Как и его “Американская Молитва”, большая часть того, что Джим начитал в тот вечер, напоминала по форме заклинания. Четыре часа Джим листал толстую стопу аккуратно отпечатанных листов бумаги, сборник своих стихов, который чуть позднее издатели назвали «Американской молитвой».

Но события конца 1970 года известны только узкому кругу лиц. Моррисон с несколькими самыми близкими друзьями среди которых не было ни одного участника Doors заперся в студии, где прикладываясь к бутылке дорого вина (а не привычного виски) просто читал свои стихи. И, по словам очевидцев, был безмерно счастлив таким отмечанием дня рождения.

Знаешь ли ты,что мы существуем?

Не забыл ли ты ключи

Возобновим ритуалы глухих старинных лесов

[Разве ты забыл уроки

Наша мать погребена в море

на убой бесстранстные адмиралы,

и что жирные ленивые генералы неспешно

глумятся над молодежью?

Даруй нам еще один час,дабы

продемонстрировать наше искусство

и совершенствовать жизни наши

и смерть не положит этому конец

Как бы мы не блуждали

В ночных кошмарах,

Ни цеплялись за жизнь

нашим цветком чувственности

Ни липли бы к влагалищам и членам

Что бы преумножить нашу жажду к жизни

и избежать стадной мудрости

что были обещаны нам?

лишь в школьном учебнике?

Знал ли ты,что безумцы

управляют нашей темницей

с пышными пурпурными тронами,этими креслами похоти,

и должны мы любить – в ржавых кроватях

в обособленный свой сад,

Знаешь ли ты,какой бледной и распутно возбужденной

приходит смерть в час нежданный –

без объявления,без приглашенья,

которую ты затащил в постель

Смерть превращает всех нас в ангелов

и дарит нам крылья –

они вырастут там,где у нас лопатки –

Это иное Королевство пока что кажется самым лучшим

лишь до тех пор,пока изнанка не обнажит кровосмешение

и не высвободит покорность к законам растительной жизни

Предпочитаю Пир Друзей

в Большой Семье

Объявил безразличный Голос,-

Все, кто еще не занял свои места, будут ждать

зал. Помещение было огромным и безмолвным.

Когда же мы уселись и все погрузилось во тьму,

Американская молитва моррисон

БИБЛИОТЕКА СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Американская молитва

перевел Лев ГУНИН

Знаешь ли ты этот теплый прогресс под звездами?

Уверен ли, что существуем?

Не ты ли забыл о ключах от Царства?

Откуда тебе ведомо, что ты уже родился и живешь?

Давайте праздновать символику тех вековых чащоб

[Не ты ли полностью забыл уроки древних войн]

Наша мать нашла смерть в океане

Знаешь ли, что нас повели на убой безмятежные адмиралы

и что жирные тупые генералы балдеют от юной крови

Луна – это чудище с сухой кровью

Банды повстанцев наяривают численность

с поддержкой еще одной коробки зеленого вина

сбирая на войну невинных пастухов

что гибнут ни за что

обещай нам хотя б еще час

чтоб искусство практиковать

и совершенствовать нашу жизнь

одинаково смертны оне

Мы живем, издыха-ем.

и смерть ничему не конец

Наш вояж. углубляемся дальше в

этот страстный цветок

За фаллосы и влагалища –

Наше конечное мировоззрение

Из кишок, из анального жерла Колумба

надутых зеленой смертью

и смерть ухмыльнулась)

сего идиотского театра

Размножать нашу жажду к жизни

удирать от роящейся мудрости улиц

и лишь один из всех, лишь он

Плясать назначен нас спасать

Божественной насмешкой слов

И звуки разжигают страсть

(Когда убийцам настоящего Царя

позволили убраться восвояси

то 1000 волшебников восстали

(бессильно умирая на вине)

дай нам часок на волшебство

Мы – из пурпурной мглы

Мы – из полета птиц

и часа мягкого как вельвет

Мы – из породы арабских нег

Мы – из купола дней и ночей

Дай Вожделенья Ночь

Внуши ты нам веру

твой шелковистый дом

главу и мудрость

в старые добрые дни

но даже еще и сейчас

чуть-чуть одаряют нас

и небойцовской слюной

забудь. и пусти с собой.

лишь в учебнике школьном

Знал ли, что маньяков хор

управляет нашей тюрьмой

мы в камере, мы в остроге

мы – в белом протестантском вольном

на скуки крайнюю плоть

Мы смерти ищем себе

на белом конце свечи

Мы пытаемся осуществить

То, что итак нас уже нашло

неуклюжий пурпурный трон,

это кресло неги, дворцы

и ущербной любви поклон

под ржавых кроватей стон

и сирена, побудка, всех вырывает из снов

"Нет" чернокожего гордости встретить рассвет

с издевкой ангелы просеивают след

Что о доверия стен лбы всю расцарапали изрыли

Тюрьма сия – она для тех, кто принужден

вставать с будильником, бороться за такие

а в это время плачущие девы

скрывают бедность и долги

и бредят о банальнейших

Живи в свой уверенности

Вся власть в руках у слуг

у кобелей, у их противных женщин

что одеяла драные натянут на

(и где был ты в наш

Усы макая в молоко?

иль выгоду преследуя?

Меня тошнит от этих кислых рож

Уставившихся на меня с ТВ-нной

Башни. Хочу я роз

в саду своем на даче; ты врубился?

Младенцы царственные, розового цвета

должны сейчас нам заместить абортных

Странники в грязи

Мутанты эти, с кровью-пищей

для сорняков что распахали

Известно ли тебе, как – блеклый буйный трепет –

приходит смерть в ту странную минуту

так незамечено, не запланировано так

пугающий слащаво-дружественный гость, кого ты

Джим Моррисон – Американская молитва

Публика в сборе?

Публика в сборе?

Действо начнется вскоре.

Приснится ли вновь?

радость моя, сладость моя.

Выбери день, выбери знак дню своему.

день – Божий дар.

таятся нагие пары в прозрачной его тиши,

и мы смеемся, как дети, нежны и грешны,

ныряя в пушистые юные грезы.

Отовсюду – мелодии и голоса.

Выбери древний распев.

Снова настал черед.

Пусть льется под луной

у озера, как встарь.

Войди еще раз в сладкий лес,

Всё растворяется в танце.

дед с бабкой – ехали поутру через

пустыню, а грузовик с работягами-индейцами

не то врезался в другую машину, не то просто – не

знаю, что случилось – но индейцев разбросало

по всей трассе, и в крови они умирали.

вкусил страх. Мне было, наверное, года четыре – ребенок

что цветок, головка едва трепещет на

Сдается мне, как вспомню об этом сейчас,

что души призраков тех мертвых индейцев.

может, одна или две из них. носились

рядом, суетились, вот и заскочили

в мою душу. И до сих пор они там.

Осаждают призраки ломкую душу младенца.

Кровь обагряет кровли и кроны Вениса.

Кровь в любви моей жутким летом.

Кровавое красное солнце Призрачного Л-А.

Кровь рождается вместе с нацией.

Кровь – роза тайного союза.

Кровь приливает, гонится за мной.

Отвечает индеец: ни за что ни про что.

мертвецы – просыпающиеся новорожденные

с увечными конечностями и мокрыми душами.

Тихо вздыхают в погребальном восторге.

Кто позвал этих мертвых на танец?

Молодая женщина, разучивающая призрак песни на рояле-младенце?

Или сам бог-призрак – запинаясь, вопя и трепясь невпопад?

Я вас призвал, чтобы помазать землю,

провозгласить печаль, спадающую, как обгорелая кожа,

блага вам пожелать,

возгордиться подобно новому монстру,

а теперь зову к молитве.

Как утрясти былое,

потайные челюсти, суставы времени?

Переходный возраст в засушливом краю.

в автобусе стояк от тряски, на коленках книжки.

Кому-то обломилось на танцульках –

лучшей паре подарили диски.

Бесподобно черные пляшут – от бедра.

ЧЕРНЫЙ БЛЕСТЯЩИЙ ХРОМ

черным блестящим хромом

и над летом летела,

как прозрачная ночь.

Ди-джеи, на колесах, чтоб не заснуть,

развлекали народ неделю подряд.

и кто-то знал его,

Он приезжал к нам в школу

А когда он вылез на солнцепек

и пошел к своей машине,

мы увидели: наши мокрощелки ему

на ветровом стекле написали ***.

Он стер его тряпкой,

усмехнулся и уехал.

Богатый. Большая тачка.

Здесь насилуют в овраге,

совращают в машинах, заброшенных домах,

дерутся в гастрономах.

рубаха нараспашку, ворот стойкой,

лаком сверкает укладка.

Я тебе покажу веселье.

Здесь есть всё. Вперед.

АНГЕЛЫ И МАТРОСЫ

заборы на задворках,

шикарные мягкие тачки,

телки в гаражах, стриптиз

за кир и шмотки,

за полбанки вина и полдюжины пива

скачут-дрочат, рожденные страдать,

обреченные раздеваться в глуши.

Никаких не будет сцен.

Расскажу как на духу, где был, и с кем.

вечный свидетель – на грани славы или над,

заманил двух девчонок в номер,

одна знакомая, другая новая, помоложе.

Вроде мексиканка или пуэрториканка,

нищие пацаны, шрамы на ягодицах от отцовского ремня.

Сочиняет на ходу историю

о своем дружке, о смертельных тинейджерских играх.

Классный парень, в машине загнулся.

не уйду, не обману,

только улетим еще разок.

Усмехаясь, слегка ее хлещет ремнем.

Разве я плохо старалась? спрашивает она,

уже одетая и уходя.

Из испанской телки хлещет кровь.

Твердит про свой цикл.

На шее у меня старинное индейское распятье.

Грудь моя крепка и загорела.

Лежа на жалких обтруханных простынях с кровоточащей девой,

можно задумать убийство

или основать религию

Никакое вечное блаженство не искупит

Выйдя летней ночью на пристань,

я встретил двух девушек.

Блондинку звали Свобода,

Они и рассказали мне эту историю.

Теперь послушайте вы.

Я вам расскажу о техасском радио и биг-бите,

обволакивающем, медленном, неистовом,

проникающий в голову с холодной внезапной яростью небесного посланца.

Расскажу о сердечной боли и утрате бога,

странствиях в безнадежной ночи.

Здесь на всю округу ни одной звезды.

объявил бессмысленный голос,

занимайте места или ждите следующего сеанса.

огромный и безмолвный.

Едва уселись в темноте, опять этот голос.

Вы знаете это зрелище вдоль и поперек.

Вы видели свое рождение, жизнь и смерть,

можете вспомнить и все остальное.

Хорошо ли жилось, когда вы умирали?

На сценарий хватит?

На ту сторону утра.

Прошу, не разгоняйте облака, пагоды.

Когда же я их увижу?

Первым делом тебе нальют.

Ну, в смысле, набьют.

Нет, столько нельзя.

всё жду, когда кто-то из вас возникнет.

Какая-нибудь жирная лахудра.

Огородные свиньи и ****острадальцы.

Говночисты и индивидуалисты.

Мои боевые денди.

Чудовища всех мастей,

в зельях познавшие толк,

пожалуйте в нашу процессию

сплошной индейский хоровод.

Все на место, полный облом.

Слова бегут врозь,

Слово – как трость при ходьбе.

Посади – и скоро пожнешь.

Погляди – какая дрожь.

Я ведь не пидор.

Слово – мой идол.

Вроде стреляют. гром.

Эй, слушай! Слушай! Слушай, брат! Слушай, брат!

Не знаю, многие ли тут верят в астрологию.

Самый заумный из всех знаков.

Но, в общем, я в это не верю.

Полная лажа, по-моему.

Нет, слушай сюда, брат, слушай сюда:

Не знаю, что будет, чувак, но надо поймать

свой кайф, пока вся херня не сгорела синим пламенем.

Он перебрал большая пьянка вчера вечером помнится смутно

во все стороны заспать безумные часы никогда не вернусь

в норму достала мерзкая обслуга

Знаешь, что мы существуем?

Заново придумаем богов, все мифы

Прославим символы старых урочищ

Нам нужны золотые соития.

Сгинула мать в море.

Знаешь, нас ведут на

бойню тихие адмиралы,

жиреют на юной крови.

Знаешь, нами правит Ти-Ви.

Кроваво скалится луна.

Партизанские банды вербуются

в ближайшем вертограде,

пастухами, которые просто умирают.

выполнить нашу роль,

выправить нашу жизнь

но смерть – не предел.

держась за жизнь –

и смерть улыбнулась)

и бежать от кишащей мудрости

дрожит и спасает

Музыка распаляет страсть.

на волю отпускают,

тысяча магов в стране возникает.)

побитый и распятый.

Стремлюсь тебя узнать,

постигая душевный лад,

Понятную ребенку гибель на экране.

Пагубную мистерию, проникающую в стихи.

Долгий путь, порожденный смертью моего члена.

преподавших нам бога в детской вечерней молитве.

мудрый древний сатир,

оду спой моему члену.

Укрепи и направь нас, мы мерзлые

Опухоль нас пронзает

Открой великий дар:

Слово Силу Транс.

Пышные бабы на излете.

Монстры во плоти.

Все краски заодно.

во спасение рода.

В каком же аду горячее,

Смерть и мой член – вот весь мир.

Любые обиды стерплю ради вас,

Мудрость Роскошь Страсть.

исцеляют слова скорбь.

Ведь смерть моего члена

не страшна в этом легком огне.

Ранят слова, но они же и лечат,

смыслом наполним крылатую ночь.

Пусть мальчики сходят с ума и страдают.

Свой член приношу на алтарь тишины.

стоял на обочине,

с холодным расчетом.

Побродил по пустыне немного.

Ну да. В самой глуши.

Слушай, друг, у меня вообще-то проблемы.

Когда я был в пустыне, понимаешь.

"Как некормленные псы,

Одни в разгар игры"

Как бы тебе это сказать.

Короче, я убил человека.

Вряд ли кто узнает, но.

тот парень меня подвозил.

"А его в салон пусти"

а мне не понравилось, понимаешь.

и я его грохнул.

час подари для чуда.

Наши руки в огне,

мы летим за скворцом,

знаем бархатный миг.

Мы племя восточных нег.

Мы солнце и ночь.

дай нам во власть

в плен тебя взял.

но прошло столько лет.

Порой еще виден свет.

лишь в учебниках?

Ты слышал: правят безумцы

Мы застряли в застенках,

зависаем вниз головой

на пределе тоски,

тянемся к смерти

а оно нас уже нашло.

залатанные одеяла тянут

с несчастных наших моряков.

глядящие с телеэкрана.

а не пашня, ясно?

должны явиться на смену

жаждут нас заманить

бессильная и яростная смерть

внезапно, без предупреждений?

тебя укладывает спать.

взамен ненужных плеч,

блестящие как вороновы

и мир иной привычных краше мест,

пока в нем не раскроются инцест

и вялая растительная жизнь.

Уж лучше пир друзей,

чем клан гигантов.

Свидетельство о публикации №104122001403

может, одна или две из них. носились

рядом, суетились, вот и заскочили

в мою душу. И до сих пор они там._)

не знаю уж что там произошло

но в какой-то момент почудилась его дуща

помню навязчивая какая-то мысль что-то жене передать

Оценка 4.1 проголосовавших: 189
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here