Молитва кутузова война и мир

Полное собрание и описание: молитва кутузова война и мир для духовной жизни верующего человека.

Молитва кутузова война и мир

Молебен перед сражением

Накануне битвы за Москву М. И. Кутузов приказал пронести по Бородинским высотам чудотворную икону Смоленской Божьей Матери. Только на милость Господню да на стойкость русских воинов мог уповать он в предстоящем сражении против превосходящих сил неприятеля.

А вот как описывает это событие Л. Н. Толстой в романе «Война и Мир».

«…В длинном сюртуке на огромном толщиной теле, с сутуловатой спиной, с открытой белой головой Кутузов вошел своей ныряющей раскачивающейся походкой в круг и остановился позади священника. Он перекрестился привычным жестом, достал рукой до земли и, тяжело вздохнув, опустил свою седую голову. Несмотря на присутствие главнокомандующего, обратившего на себя внимание всех высших чинов, ополченцы и солдаты, не глядя на него, продолжали молиться. Когда кончился молебен, Кутузов подошел к иконе, тяжело опустился на колена…».

(Л. Н. Толстой. Война и Мир)

«И Небесная Заступница помогла. Сердца всех усердно молившихся переполнились чудодейственною силою желания – сподобиться славной смерти за дорогую Родину», – писал современник.

Еще недавно усердно старались исключить этот эпизод из истории войны 1812 года: историки ни словом не упоминали о нем, случалось, даже вычеркивали из мемуаров современников. Вот только «Войну и Мир» Толстого редактировать, слава Богу, не решились.

Молитва в жизни героев «Войны и мира»

Для многих персонажей “Войны и мира” Бог, духовные искания, “свет” играют основную роль в жизни, и путь к божественным вершинам, к общению с Богом через благодатную, всемогущую молитву им, конечно, известен. Для каждого из них это своя дорога, свое откровение, однако все они обретают искомое. Попытаемся рассмотреть роль молитвы в данном произведении.

Для начала поговорим о “божественной сущности” романа в целом. И здесь прежде всего хочется сказать о том, что в этой импровизированной “модели мироустройства” также есть общепринятая градация на существ “низких, дьявольских”, людей обычных — “между небом и адом” и существ высших, “обладающих божественным светом”. И, соответственно, для первых путь к небесным откровениям закрыт; вторые обращаются к помощи простой молитвы и через нее ищут свою ниточку к небесам; третьи же, сами являясь, по существу, небесными созданиями, идут к пониманию истины путем неординарных, сложных и мучительных исканий.

Итак, какой путь духовного возрождения прошла Наташа Ростова? Из маленькой девочки, дарившей счастье всем вокруг и видевшей лишь “свет” в жизни, она превратилась в зрелую женщину, способную сострадать. И путь этот начинается с ее знакомства с князем Андреем. “Неуемная сущность” его натуры пробуждает в Наташе неведомые ей до сих пор силы, заставляет волноваться ее “детский, розовый мир”. Однако не через великое счастье лежит путь к возрождению, а лишь через испытания. И таким “испытанием огнем” для Наташи становится Анатоль. После неудавшегося бегства с ним она, казалось бы, умирает, но это лишь низшая ступень, первая в ее “подъеме”. И вот оно, то вечное лекарство, что возрождает ее к новой жизни, — благодатная молитва. Да это и неудивительно, ведь болезнь ее была болезнью души, а не тела. И в молитве она находит возможность очищения души. Именно в молитве на нее нисходит успокоение: вернувшись от причастия, в первое “возрожденное” воскресенье, она первый раз ощущает себя спокойной и готовой к будущей жизни. Постепенно, через молитву, она учится терпению и состраданию, открывает для себя божественный свет. Наташа молилась за прощениэ своих грехов, молилась и за счастье окружавших ее людей. И в этом плане очень интересна последняя молитва в домовой церкви Разумовских в ту упомянутую Толстым субботу 11 июля. Наташа в душе своей не может молиться за попрание врагов своих, истинная вера не позволяет ей этого. И именно в этой молитве раскрывается “новая” Наташа, Наташа, открытая для Бога, для любви, умеющая слушать и сострадать.

Следующий персонаж — княжна Марья. О роли Бога в ее жизни можно сказать очень многое. Для княжны Марьи молитва значила практически все. Она была ее “жизненной ниточкой”, ведь жизнь без Бога она себе не мыслила. А это самый короткий и доступный путь к божественному благословению. Причем своими молитвами княжна Марья больше старается оградить от несчастий своих близких, нежели себя. Ее христианская сущность требует жертв, она не дает ей долго задумываться о своей судьбе. Не случайно дом ее всегда полон странниц, да и сама она думает о том, чтобы стать одной из них. Поэтому для нее так важно, чтобы князь Андрей принял от нее образок. Так княжна Марья пытается защитить его, так ей кажется легче вымолить у Бога защиту для него. Молитва — ее надежда, ее спасение, ее “подруга”, ее “жизненная сила”. Княжна Марья живет в мире “света” и молитв, и это единственная возможность для нее выжить в жестоком мире. Не будь у нее возможности общения с Богом — и жизнь не имела бы смысла.

Далее — князь Андрей и Пьер. Они ищут смысл жизни через свои особенные “молитвы”. И каждый неосторожный шаг оставляет рану в их душах.

Пьер, став масоном, тоже ищет свой путь к Богу. Его молитва — это его дела. Стараясь соответствовать масонским заветам, он надеется обрести себя, надеется стать ближе к Богу, найти смысл жизни. Своеобразным свершением “покаянных молитв” можно назвать и его масонские дневники, в которых он записывал свои деяния после вступления в ложу масонов.

Князь Андрей же приходит к Богу, к молитве путем поиска смысла жизни. Причем интересно, что он как бы со снисхождением относится к набожности княжны Марьи, однако сам стремится к христианской добродетели, стремится к тому, чтобы приносить пользу людям. И закономерный исход его жизни предопределен. Он все равно возвращается на небо, находит свой путь, свою молитву. Его молитвы услышаны, он находит то, что искал.

Нельзя не отметить и силу молитвы для народа в целом. Вспомнить хотя бы молитву войска Смоленской Божьей Матери перед Бородинским сражением, эти “однообразно жадно смотревшие” на икону лица.

В заключение еще раз подчеркнем, что для персонажей “Войны и мира” молитва имеет огромное значение. Она — их связь с Богом, их надежда, их возрождение. Каждому из них она несет что-то светлое, что-то жизненно важное: Наташа становится “настоящей” женщиной, князь Андрей находит свой смысл жизни, княжна Марья — успокоение.

2029 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Толстой Л.Н. / Война и мир / Молитва в жизни героев «Войны и мира»

Смотрите также по произведению “Война и мир”:

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

Сочинение по роману Л.Н. Толстого «Война и мир». Часть 6

Перед Бородинским сражением Наполеон тоже рисуется и заботится о том, что напишут о нем историки. Он любуется портретом сына, пишет прокламации, чтобы поднять дух сво­его войска, осматривает местность на коне.

Л.Н. Толстой не жалеет иронии для снижения образа На­полеона. Он пишет: «Многие историки говорят, что Бородин­ское сражение не выиграно французами потому, что у Напо­леона был насморк, что ежели бы у него не было насморка, то распоряжения его до и во время сражения были бы еще гени­альнее, и Россия бы погибла». Этот нелепый пример нужен писателю, чтобы еще раз подчеркнуть, что одна выдающаяся личность (Карл IX ли, Петр I ли, Наполеон ли) не может изме­нить историю. Л.Н. Толстой подчеркивает, что на ход сраже­ния Наполеон влиять не в силах. Не может он и остановить грабежа в сожженной Москве.

В романе упоминается еще один исторический деятель — русский император. Но читатель сразу же понимает, что это не ключевая фигура в военных событиях. В облике императора Александра I Толстой постоянно подчеркивает молодость, не­опытность, благодушие. Прекрасные серые глаза, тонкие губы — эти черты облика русского монарха свидетельствуют о том, что царь — только внешне значимая фигура в военной кампа­нии. Настоящим же полководцем и военным стратегом явля­ется Кутузов, хотя тот с видом подначальственного, не рассуждающего человека подъезжает к Александру.

В образной структуре романа русский император одно­временно противопоставлен как М.И. Кутузову, так и Наполе­ону. В то время как Наполеон уже наводит переправы через Неман, Александр не имеет плана военных действий, не готов к войне. Он лишь приятно проводит время па балах, обедах и праздниках.

Из всех военных действий и событий центральным объек­том изображения является Бородинское сражение. Л.Н. Тол­стой так комментирует его роль в военной кампании 1812 го­да: «Для чего было дано Бородинское сражение? Ни для французов, ни для русских оно не имело ни малейшего смыс­ла. Результатом ближайшим было и должно было быть — для русских то, что мы приблизились к погибели Москвы (чего мы боялись больше всего в мире), а для французов то, что они приблизились к погибели всей армии (чего они тоже боялись больше всего в мире). Результат этот был тогда же совершен­но очевиден, а между тем Наполеон дал, а Кутузов принял это сражение».

Действительно, Бородинское сражение не означало пере­лома в войне: оно лишь изменило содержание сил в пользу русской армии, ибо для наших войск это было оборонительное сражение, а наибольшее количество потерь обычно несет на­ступающая сторона.

Кроме того, для поднятия духа армии и общества в целом это сражение сыграло огромную роль: Кутузов не мог сдать Москву без этой битвы. Битва при Бородино стала высочай­шим примером героизма и мужества народных масс. Однако Л.Н. Толстой намеренно и неоднократно подчеркивает, что «давая и принимая Бородинское сражение, Кутузов и Наполеон поступили непроизвольно и бессмысленно». В этом выска­зывании опять-таки проявляется толстовский фатализм в вос­приятии истории.

В выборе позиции для сражения автор также отмечает скорее случайность, чем осознанность: русские войска проси­ли много более выгодных, удачных позиций. А Бородинское поле в этом отношении не так уж примечательно.

С фотографической точностью воссоздает Л.Н. Толстой в романе «Война и мир» окрестности Бородина. Так, например, в описании выезда Пьера Безухова из Можайска в сторону Бо­родинского поля автор отмечает собор на спуске с огромной крутой и кривой горы, в котором шла служба. В этом описа­нии без труда узнается Никольский собор в Можайске. Зная, как близко находится он к военным позициям, поражаешься мужеству русского духовенства, которое, понимая, что через какие-то считанные часы неприятель может ворваться в город, продолжает вести церковную службу.

Л.Н. Толстой неоднократно подчеркивает, что судьбу сра­жения определил прежде всего народный героизм, ибо по всем предпосылкам в таких условиях нельзя было удержать армию от совершенного разгрома в продолжение трех часов. Основу народной стойкости Л.Н. Толстой видит в православии. Именно поэтому, кроме описания церковной службы в Никольском соборе Можайска, автор показывает сцену церковного шест­вия с иконой Смоленской божьей матери. Символично, что Л.Н. Толстой описывает икону как «большую, с черным ликом в окладе». Эта художественная деталь («черный лик») переда­ет всю глубину народного и божьего гнева: богоматерь Смо­ленская (а икона выведена именно из сданного врагу Смолен­ска) словно почернела от возмущения, глядя на вероломство наполеоновского нашествия.

В шествии батальоном сначала идут священники в ризах, потом солдаты и офицеры несут икону, за которой уже бегут толпы военных, а навстречу им бегут ополченцы, которые го­товили линию обороны. Композиция сцены шествия символи­зирует единение всего русского народа (его разных сословий, людей разного общественного и имущественного положения) перед лицом надвигающейся опасности. Крестный ход сменя­ется молебном перед битвой. Получать благословение на за­щиту родной земли — исконная христианская традиция. В этой сцене чрезвычайно важную художественную роль играет пейзаж: молебен происходит на горе, под жаркими лучами солнца. Это рождает библейские ассоциации с горой Голго­фой, на которой был распят Христос, что, в свою очередь, подчеркивает мотив жертвы.

Во время молебна однообразно-жадные взгляды солдат и офицеров устремлены на икону, при поклонах слышатся вздо­хи и удары крестов по грудям.

Эта сцена чрезвычайно значима в романе, так как подчер­кивает силу патриотического единения русского войска.

Во время молебна к иконе подходит Кутузов, и это куль­минационный момент данной сцены. Он крестится, как под­черкивает Л.Н. Толстой, привычным жестом: то есть главно­командующий постоянно уповает на Бога.

Поклонившись до земли, Кутузов тяжело вздыхает и опус­кает седую голову. В этом психологическом портрете Толсто­му важно показать душевное состояние человека, на которого возлагается много надежд и которому уже через несколько минут придется посылать людей, стоящих в этот момент во­круг него и глядящих на ту же икону, на смерть в кровопро­литный бой. Кто-то неизбежно погибнет, кто-то получит ра­нение, кто-то останется невредим.

Наиболее сильной в художественном отношении является завершающая часть данного фрагмента, когда Кутузов уже после молебна подходит к иконе и опускается перед ней на колени, кланяется, долго не может встать от тяжести и слабо­сти, а потом с детски-наивным вытягиванием губ прикладыва­ется к иконе и опять кланяется, дотронувшись рукой до земли. Главнокомандующий просит благословения у Бога и сил у родной земли. Примечательно, что у любимых героев Л.Н. Толстого всегда подчеркивается в облике что-то детское, наивное. Это искренние и добрые люди. Перед битвой опол­ченцы надевают чистые рубахи, и это тоже символично, так как свидетельствует о том, что они готовы умереть за родину. Храбрость будущих защитников Москвы в Отечественную войну 1812 года Л.Н. Толстой показывает еще на примере Шенграбенского сражения. Удачную атаку французов прово­дит рота Тимохина, в которой особо отличился Долохов. Храбро сражается батарея Тушина.

Описывая военные маневры, Л.Н. Толстой часто обращает внимание на красоту природы. Так, например, офицеры при от­ступлении к Вене любуются замком, построенным при впаде­нии Энса в Дунай, монастырем на горе. В парке пасутся олени.

Специфика ландшафта важна писателю при объяснении выбора войсковых позиций. Так, например, осматривая линию войск перед Шенграбенским сражением, князь Андрей отме­чает, что в центре, где находилась батарея Тушина, был самый отлогий спуск и подъем к ручью. А сзади нашей позиции был крутой и глубокий овраг, по которому трудно было отступать артиллерии.

Роль иконы и иконопочитания в жизни и творчестве Л.Н. Толстого. По роману "Война и мир"

В разные годы своей жизни Толстой по-разному относился к иконам.

В “Войне и мире” после попытки отравления и болезни Наташа Ростова по предложению Агрофены Ивановны Беловой решает в конце Петровского поста поговеть. Она начинает ежедневно ходить на богослужение в церковь. Там они с Беловой “становились на привычное место перед иконой Божией Матери, вделанной в зад левого клироса, и новое для Наташи чувство смирения перед великим, непостижим, охватывало ее, когда она в этот непривычный час утра, глядя на этот черный лик Божией Матери, освещенный и свечами, горевшими перед ним, и светом утра, падавшим из окна, слушала звуки службы…” (*1)

Толстой обратил внимание на совмещение в едином поле иконы ровного, но не сильного солнечного утреннего света и неровного, колеблющегося света свечей и лампады перед иконой. В рукописи у Толстого в этом эпизоде были некоторые интересные детали. В церкви Наташа “становилась перед иконой Божьей Матери, вделанной в зад клироса, освещенной ярким светом маленьких свеч, и, вглядываясь в кривое, черное, но небесно-кроткое и спокойное лицо Божьей Матери, молилась за себя, за свои грехи, за свои злодейства…” Только Толстой и только в определенных целях мог соединить две такие трудно совместимые характеристики цвета.

Когда князь Андрей Болконский уезжает в армию, княжна Марья хочет благословить его образком, но не решается, боясь отказа. Наконец, осмелившись, она говорит: “Что хочешь думай, но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его (образок) ещё отец моего отца, наш дедушка, носил во всех войнах (…) Я тебя благословлю образом, и ты обещай мне, что никогда его не будешь снимать (…) Против твоей воли Он спасёт и помилует тебя и обратит тебя к Себе, потому что в нём одном и истина и успокоение, – сказала она дрожащим от волнения голосом с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом овальный старинный образок Спасителя с чёрным ликом, в серебряной ризе, на серебряной цепочке мелкой работы (…) Брат хотел взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и поцеловал образок. (*2) Княжна Марья, желая убедить брата принять образ, упоминает, что иконка древняя, что она уже прошла войны и походы, что она уже показала свою силу, защитив от погибели их деда. И князь Андрей принимает благословение от сестры: он надевает образок на шею.

Этот эпизод в романе имеет продолжение. Французские солдаты сорвали с груди тяжело раненного князя Андрея подарок сестры. Но ласковось и благосклонность, с которой Наполеон разговаривал с ранеными и пленными, заставила их отдать ему образок. Князь не заметил, кто вернул ему иконку, но тут же вспомнил сестру и пожалел, что у него нет той ясной и простой веры, которой живёт его сестра. (*3) Не подумал князь о том, что, может быть, именно образок молитвами княжны Марьи спас его от смерти, уберёг его от плена. Как безнадёжно раненный он был сдан на попечение местных жителей. (*4) Княжна же Марья не забывала о своём подарке, через два месяца после Аустерлицкого сражения и известия о гибели брата она не переставала надеяться на то, что он жив. Единственно, что смущало её и внушало сомнения, – это неверие князя Андрея. И когда она вспоминала брата, “видела его в ту минуту, как он нежно и насмешливо надевал образок на себя. Верил ли он? Раскаялся ли он в своём неверии?” (*5) Жизнь и спасение брата для княжны неразрывно связаны с верой в Бога, залогом которой стал образок СПАСИТЕЛЯ.

Отношение князя Андрея к иконам показано Толстым также в эпизоде разговора князя Пьера с Пелагеюшкой. Странница, как очевидец, рассказывает господам о новой мироточивой чудотворной иконе Божией Матери, явившей себя в Калязине, Пьер прерывает Пелагеюшку, называя это “обманом” народа. В ответ Пелагеюшка рассказывает историю про одного генерала, который за неверие и обвинение монахов в обмане ослеп, но после раскаяния и молитв перед иконой прозрел, а в благодарность за исцеление пожертвовал на икону свою генеральскую звезду. Тут в разговор вступает князь Андрей и шутит, что Матушку в генералы произвели. Побледневшая и чуть не плачущая Пелагеюшка, которой, по словам Толстого, было страшно жалко того, кто это сказал. Ни Пьер, ни Андрей не извинились перед странницей. Но как ни вспомнить тут, что недавнее вступление Пьера в масоны было окружено нелепыми и искусственными, надуманными обрядами, однако они, как ни странно, не показались ему заблуждениями и суевериями. Существовал древний христианский обычай: в благодарность за исцеление или помощь человек приносит в жертву Бога и дар иконе, по молитвам перед которой совершилось чудо, самое дорогое, что у него есть.

Образок князя Андрея был маленький, и носил он его под одеждой, как носят нательный крест. А вот Денисов носил на груди икону СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ на одежде, что и бросилось в глаза Пете Ростову: “Денисов одевался в чекмень, носил бороду и на груди образ Николая Чудотворца…” (*6). В своих мемуарах Денис Давыдов (прототип Денисова) так объясняет ношение иконы на груди поверх одежды. Когда Давыдов организовал первый партизанский отряд и начал совершать рейды по тылам противника, то крестьяне часто принимали партизан за французов. Часто ответом был выстрел или пущенный с размаха топор. Он на опыте узнал, что в народной войне должно не только говорить языком черни, но и приноравливаться к ней в обычаях и в одежде. Он надел мужичий кафтан, стал отпускать бороду, вместо ордена св. Анны повесил образ НИКОЛАЯ СПАСИТЕЛЯ, характерно, что Денис Давыдов начал носить на груди не икону Спасителя или Божией Матери, а Святителя Николая, которого русский народ с незапамятных времён окружил особым почитанием. Икона на грудь толстовского Денисова перешла из воспоминаний легендарного командира партизан Давыдова. Она защищает не от врагов, а от недоразумений со своими, в данном случае она не только святая, но и важный опознавательный знак, поэтому должна быть больших размеров и носиться поверх одежды.

Никола-Святитель Николай пользовался не просто огромной, но ни с чем не сравнимой любовью в русском народе. Он – “изнеможенный жалостью” заступник бедных, униженных и оскорблённых, ОН ЕДИНСТВЕННЫЙ, КТО ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ ДЕЛО, СОВЕРШАЕМОЕ “ГОРЕМЫЧНЫМИ” , МЯГКО ГОВОРЯ, НЕ СОВСЕМ БЛАГОВИДНО. В романе есть ещё несколько эпизодов, связанных с иконами. Когда приблизились роды маленькой княгини, няня Прасковья Савишна приходит в комнату к княжне Марье и приносит обвитые золотой полоской венчальные свечи, с которыми молодые – Андрей и Лиза стояли в церкви во время совершения обряда. Свечи эти хранят всю жизнь и используют лишь в исключительных случаях. Няня возжигает их перед Угодником. (*7),то есть перед иконой Святителя Николая Мир Ликийских Чудотворца, или Угодника, как его называют в народе. В трудных родах жена князя Андрея умирает, но ребёнок, молитвами и заступлениями Святителя Николая, остаётся жить. Через пять дней новорожденного нарекают в святом крещении Николаем.

Перед Бородинским сражением в армию приносят чудотворный СМОЛЕНСКИЙ образ БОЖИЕЙ МАТЕРИ и совершают молебен. Смоленская икона Божией Матери Одигрии является – после Владимирской и Казанской и вместе с ними самой почитаемой иконой православной Руси. Она имеет древнее происхождение, представляя собой, список знаменитой ВЛАХЕРНСКОЙ ОДИГРИИ, которая, по преданию, была написана апостолом Лукой и перенесена в Константинополь в V веке. По одному сказанию Смоленская икона прибыла на Русь с византийской царевной Анной, которую император Константин Порфирородный, её отец, выдал замуж за черниговского князя Всеволода. Владимир Мономах после смерти отца перенёс благославление матери в Смоленск, построив для иконы соборный храм в честь УСПЕНИЯ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ (заложен в 1101году). С тех пор икона называется Смоленской.

От иконы проистекало множество чудес. В1239 году, когда татары были недалеко от Смоленска, а жители в великой скорби и молениях не исходно пребывали в соборном храме, ПРЕСВЯТАЯ БОГОРОДИЦА явилась воину Меркурию и послала его одного против большого войска. Богородица предсказала Меркурию и его кончину. Заступлением Богородицы и её избранника Меркурия город избежал татарского разорения и получил в покровители святого мученика Меркурия Смоленского, мученически скончавшегося от усекновения головы мечом, как ему было предсказано. Святому Меркурию посвящено одно из красивейших произведений древнерусской литературы – “Слово о Меркурии Смоленском” .

В самом конце XIV или начале XV века икона была перенесена в Москву, но не надолго. В 1456 году в Москву из Смоленска пришло посольство с просьбой вернуть городу её икону. Великий князь Василий II Тёмный по совету с митрополитом Ионой отпустил с послами смоленскую святыню. Но ещё до этого события был сделан список чудотворной иконы и поставлен в Благовещенском соборе. Внук Василия Тёмного – Василий III Иоанович – в 1525 году основал в Москве Ново-Девичий монастырь. Престол главного храма новоустренной обители был освящён в честь Смоленской иконы Божией Матери (в память возвращения Смоленска от Литвы). Ещё раз чудотворную икону привезли в Москву в1666 году для поновления потемневших красок. Икона эта двусторонняя. Так же как и на Владимирской иконе Божией Матери, на обратной стороне смоленской святыни изображено Распятие. При поновлении были дописаны предстоящие у креста Божия Матерь и Иоанн Богослов. О почитании, которым окружена икона, свидетельствуют прославившиеся чудотворениями её списки; их насчитывается более тридцати.

Перед Бородинским сражением, которое пришлось на день Сретения Владимирской иконы Божией Матери (26 августа), в Москве был совершён крестный ход вокруг Белого города, Китай-города и Кремлёвских стен с тремя величайшими всероссийскими святынями: ВЛАДИМИРСКОЙ, СМОЛЕНСКОЙ И ИВЕРСКОЙ иконами Божией Матери. На Бородинском поле в канун сражения также служили молебны перед Смоленской иконой. У Толстого кто-то из ополченцев возвещает, что принесли Иверскую икону, другой же поправляет его, Смоленскую. Возможно, Толстой хотел этим эпизодом сказать, что простой народ способен перепутать великие чудотворные святыни. Или, может быть, писатель включил в роман эту деталь, опираясь на воспоминания очевидцев. Солдаты и ополченцы, зная о крестном походе в Москве с тремя заветными святынями, до последнего момента не ведали, какая именно икона будет принесена в расположение той или иной воинской части.

Толстой описывает встречу иконы и молебен перед ней Икона, как это всегда бывает в описаниях икон у Толстого, просто большая, у неё чёрный лик, она в окладе и украшена лентами, несут её на полотенцах. О лике Пресвятой Богородицы не говорится ни слова. Как ни странно, нет ни одного красочного эпитета. Однако кто хоть раз видел крестный ход, тот не мог не поразиться многоцветью картины: голубые одежды священников (канун Богородичного праздника), золотые, серебряные, малиновые хоругви, сияющие драгоценными камнями оклады. А солдаты? На молебне присутствовали солдаты и офицеры различных родов войск, все в своей форме, а формы у них разные не только по покрою, но и по цвету. Не говоря уже о синем небе и зелёной траве. На молебне присутствует Пьер, и всё его внимание, сообщает Толстой, было поглощено серьёзным выражением лиц солдат и ополченцев. Что же увидел на этих лицах Пьер, или, скорее, Толстой? Солдаты жадно смотрели на икону. Но кто был на молебнах, тот не мог не видеть, насколько разнообразны выражения лиц молящихся, а тем более перед чудотворной иконой, перед святыней, к которой каждый прибегает со своими прошениями, своими чувствами и мыслями. Человек может жадно смотреть на икону, но с каким-либо конкретным чувством: покаянием, радостью, умилением, верой, надеждой, благодарностью, любовью. Пожалуй, нигде невозможно увидеть такого многообразия вдохновенных, просветленных и радостных или скорбных и залитых слезами человеческих лиц, как на молебне перед чудотворной иконой. Тем более в такую минут, когда речь идет не только о своей жизни, но и о спасении Отечества. Кто читал воспоминания участников первой Отечественной войны или тот, кто видел народные молебствия перед чудотворными иконами в наше время, тот никогда не поверит Толстому, который без вдохновения и сочувствия описал молебен как унылое, серое и бесцветное “мероприятие” .

Так же Толстой описывает и благочестивого командующего русскими войсками. Кутузов подходит к Смоленской иконе Божией Матери крестится “привычным жестом” и вначале совершает поясной поклон, а затем опускается перед иконой на колени с земным поклоном. Он долго не может встать от тяжести и слабости. Наконец, встав, он прикладывается к иконе “с детски – наивным вытягиванием губ” В этом описании всё внешнее. Многие писатели, в том числе и Толстой, умеют немногими чертами показать внутреннее состояние своего персонажа. Но в этом эпизоде не видно как раз внутреннего отношения Кутузова к Богу, к Вере, к чудотворным иконам. Толстой двумя маленькими штрихами намекнул на внешний и наивный характер иконопочитания Кутузова (привычный жест, вытягивание губ), а ведь главнокомандующий, согласно всем воспоминаниям, отличался примерным благочестием.

Иногда Толстой всё же даёт некоторые приметы царившего в войсках во время молебна вдохновения. Например, солдаты бегут встречать икону, побросав лопаты, обнажив головы, они кланяются в землю так, что стучат на груди награды; у них “взволнованные лица” , они молятся, не обращая внимания на подошедшего к иконе Кутузова. Но всё же эти детали теряются. Как заканчивается молебен у Толстого? Вслед за Кутузовым солдаты “полезли к иконе, давя друг друга, топчась, пыхтя и толкаясь”

На месте Бородинского сражения был со временем построен женский монастырь. Его основала вдова павшего при Бородине генерала Александра Тучкова. Фёдор Глинка сообщает, что в крипте монастырского храма бережно хранилась и почиталась икона Божией Матери, которая сопровождала генерала во всех походах. Знаменитый Ревельский полк пожертвовал в монастырь свою полковую икону Нерукотворного Спаса. В честь этой иконы позже был воздвигнут храм.

Толстой, говоря о Церкви, о богослужении, об иконах как бы использует приём “отстранения” , смотрит на всё происходящее либо глазами новичка, либо постороннего человека или даже иностранца, для которого странно и не совсем понятно всё, что он видит. Как ни удивительно, но в романе “Война и мир” нет иконописных ликов русских икон. Толстой настойчиво и последовательно именует их “чёрными” . Невозможно поверить Толстому, что на его долгом жизненном пути попадались только совершенно чёрные иконы. Можно отрицать иконопочитание, но, кажется, невозможно не оценить духовную красоту, неземную чистоту, эстетическое своеобразие иконы, её краски и певучие линии.

Для второй половины XIX – начала XX века характерен особый интерес к иконописи. Иконы были показаны на всемирной выставке в Париже в 1867 году и стали художественной сенсацией русского павильона. В 1890 году Всероссийский археологический съезд организовал богатейшую выставку икон в Москве. Не говоря уже о том, что к началу XX века накопилась огромная литература, посвященная иконописи как художественному явлению. И, однако же, как бы ни относился Толстой к церкви, икона, иконопочитание, вера проходит красной нитью через весь роман “Война и мир” . Икона помогает обрести веру, к ней обращаются в трудное время, у неё просят помощи, перед ней покаяние в грехах, и святыня может быть даже своеобразным опознавательным знаком.

Православные святыни, которые упоминаются в романе, одни из самых почитаемых в православии. Во многих домах имелась особая комната, которая называлась “образной” иконы в ней закрывали обычно все стены. Такая комната была и в доме Ростовых, где были собраны семейные иконы, там совершалась общая семейная молитва, там приглашенные священники служили молебны, совершали требы. Обычай этот древний. Уже в XVI веке в царском дворце была Крестовая, или Моленная, палата. Она служила домашней церковью, в ней молились русские Государи со своей семьёй.

После Бородинского сражения семья Ростовых, раздав подводы под раненых и оставив себе четыре экипажа, собирается покинуть Москву, но из-за множества раненых не могут взять с собой большую часть икон, и, по русскому обычаю, посидев немного, они встают и крестятся на образа, оставшиеся в гостиной. Графиня же уходит в “образную” , и Соня нашла её там на коленях перед разрозненно по стене оставшимися образами. (Самые дорогие по семейным преданиям образа везлись с собою.) Здесь у Толстого символом приближающегося разорения российской столицы становятся зияющие пустотами стены образной с висящими разрозненно иконами.

В Ясной Поляне в семье Толстых тоже была “образная” . Долгое время с семьёй жила Татьяна Александровна Ергольская – “старая тётушка” . “В углу её комнаты, вспоминает дочь писателя Татьяна Львовна, – висел огромный образ Спасителя в тёмной серебряной ризе. Самоё лицо Спасителя было такое тёмное, что трудно было на нём различать черты. Рядом висел ещё киот с образами. В комнате её пахло деревянным маслом и кипарисовым деревом” . Перед большими праздниками в Ясную Поляну приезжал священник и в комнате Татьяны Александровны служили Всенощную, и тогда “серебряные ризы образов, вычищенные для праздника, ярко блестели, отражая огни восковых свечей” .

У самого писателя был небольшой образок, который он долго хранил при себе. Эта иконка, также в золотом окладе, была подарена Ергольской отцу Л.Толстого, а после кончины отца (будущему писателю было в ту пору девять лет) перешла к сыну. Образок представляет собой стилизованную под икону уменьшенную копию с картины Рафаэля “Мадонна в кресле” И в детстве, и в зрелые годы писатель молился перед иконами не только в храме, но и дома. В 1858году Толстой делает такую запись в дневнике: “Я молился в комнате перед греческой иконой Богоматери” . В разные годы своей жизни Толстой по-разному относился к иконам. Для позднего Толстого икона-идолопоклонство и суеверие, что подтверждают его высказывания последних лет жизни.

2 февраля 1901 года вышло “Определение” Святейшего Синода, в котором высший орган церковной власти, обращаясь “к верным чадам Православной Церкви” , засвидетельствовал, что писатель граф Лев Николаевич Толстой “отпал от Церкви” . Последнюю точку в своём отрицании икон и иконопочитания Толстой поставил в “Отчёте” на определении Синода. В нём писатель вполне определенно сказал, что в почитании икон он видит “приёмы грубого колдовства” .

Можно было бы, конечно, предположить, какие шедевры могли бы появиться из-под пера Льва Николаевича Толстого, обратись он, великий художник, к художественному величайшему явлению русской культуры – иконописи.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Толстой Л.Н. Собр. соч.: В 22 т. М.,1978-1985.
  2. Толстая Александра. Отец: Жизнь Льва Толстого. М.,1989.
  3. Чудотворные иконы Божией Матери на Афоне. М.,1997. Коломна.1993.
  4. Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных Её икон. / Сост. С.Снессорова Ярославль,1993.
  5. Памятники литературы Древней Руси. XIII век. М.,1981.
  6. Сказание о чудотворных иконах Богоматери и Ея милостях роду человеческому. Коломна, . 1993.

Свидетельство о регистрации средства массовой информации ЭЛ №ФС77-69741 от 5 мая 2017 г.

Оценка 4.2 проголосовавших: 208
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here