Полное собрание и описание: неправильная молитва трое с вами для духовной жизни верующего человека.

Давай поговорим

Клуб для тех, кто еще хочет и может мечтать

Молитва

Давайте поговорим о молитве. Каждый человек имеет свою молитву, которая помогает ему в жизни. Как то, в разговоре с одним батюшкой, он сказал, что не важно какая молитва, важно то, что эта молитва идет из глубины души,

искренне.

Она обязательно будет услышана Всевышним. Возможно так оно и есть. Мы все знаем “Отче Наш”. Но каждый ее произносит по разному, и с разной целью. Мы уже ранее обсуждали темы формального подхода к тому, или иному действию (посещение церкви, соблюдение поста, празднование религиозных праздников и т.д.).

Не важно, что мы произносим, главное чтобы наша молитва была истинной! Бог слышит не текст, а душу, которая говорит с ним! И это и есть настоящая молитва! Давайте произносить добрые слова, давайте произносить от души, по-настоящему. Давайте все делать с любовью. Давайте поступать красиво. Любви и добра вам!

Притча “Неправильная молитва”

Однажды корабль попал в шторм и разбился о скалы необитаемого острова. Спаслось только три молодых человека, которые были вынуждены начать новую жизнь на острове. Они научились добывать огонь, охотиться, заботиться и молиться Богу. Для последнего они сделали подобие иконы и выучили своеобразную молитву: “Трое Вас и трое нас, помилуйте нас”. С этой молитвой дожили они до старости.

Через много лет на острове случайно высадились христианские миссионеры. Они расспросили старцев об их жизни и, узнав, что островитяне молятся не правильно, научили их правильной молитве и поплыли дальше. Но отплыв недалеко от берега, они вдруг увидели, что старцы бегут за ними по воде и кричат:

– Подождите, мы забыли слова вашей молитвы!

Увидев старцев ходящими по воде, миссионеры изумились и ответили:

– Молитесь, как молились до нас! Так вы, похоже, ближе к Богу.

В молитве лучше иметь сердце без слов, чем слова без сердца.

Рекомендую еще к прочтению:

Отзывов (12) на «Молитва»

все должно быть искренне – от души

Изумительная притча… Я тоже давно уже осознала, что совсем не важны слова, важна душа, которую ты вкладываешь в эти слова

Спасибо за интересную притчу!

Я рад Аксана, что Вам понравилось!

Согласен с Вами Оксанка!

Вы правы! Поэтому она и называется молитва, потому что настоящая, от души!

да, не каждый понимает, что молитва, соблюдение поста или венчание, которые совершаются как дать моде или формально – пусты. Я совершенно согласна: не важно, какие слова мы произносим, как обращаемся к Богу, важно то, что у нас в сердце. Человек может не уметь говорить, а его сердце умеет.

Мне нравится ход ваших мыслей, только искренне и с любовью !

Спасибо Вам за комментарий, Анечка!

Разве мы ждём от наших детей, чтобы они разговоривали с нами заученными текстами? Вот и Бог, мне кажется, этого не ждёт!

Согласен с Вами Андрей!

При цитировании и использовании любых материалов блога активная гиперссылка на svklub.com обязательна.

Все права защищены © 2017 | Давай поговорим

Неправильная молитва трое с вами

– огорчение Христа погибелью – разъединением со Святой Троицей в Иисусе через устремление внимания к твари и злу (к соединению с ними).

"27 Жертва (исполнение любой заповеди Христовой вообще и молитва, в частности – от авт.) нечестивых – мерзость, особенно когда с лукавством (с пороками/злом: напр., невнимательно/рассеянно/торопливо, без страха/благоговения, т. е. с вниманием/устремлённостью к страстям или к твари/к удовольствию от неё и т. п. – от авт.) приносят её.

( Возглас на Литургии )"

"9 Кто отклоняет ухо своё от слушания закона, того и молитва – мерзость.

"1 Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово пред Богом;

"15 И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете (только внешне/телесно/устно – от авт.) моления ваши, Я не слышу: ваши руки (естество – от авт.) полны крови (страстей и внимания к ним – от авт.).

"13 И сказал Господь: . этот народ приближается ко Мне устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня, и благоговение их предо Мною есть изучение заповедей человеческих;

"На­до вни­ма­тель­но сло­ва мо­лит­вы про­из­но­сить, в смысл вни­кать, а не стре­мить­ся к слиш­ком вы­со­ко­му. Ведь ес­ли мы неп­ра­виль­но чи­та­ем, не вни­ма­ем чи­та­е­мо­му, то этим уте­ша­ем бе­сов. Во вре­мя мо­лит­вы не­по­лез­но стре­мить­ся к вы­со­ким чувство­ва­ни­ям. На­до толь­ко в смысл вни­кать про­из­но­си­мых слов – вни­ма­тель­но мо­лить­ся и тог­да, со вре­ме­нем, Гос­подь даст и оза­ре­ние ду­хов­ное, и уми­ле­ние сер­деч­ное. ( Прп. Никон Оптинский )"

"Во время молитвы и духовных рассуждений остерегайтесь принимать какие-либо посторонние мысли; с запрещением говорите мысли своей: "Именем Божиим, запрещаю тебе!" — и мысль непременно послушает. Иисусовой молитвой и Крестным знамением удобно прогонится вся сила вражия. ( Архим. Феофан, Новоезерский )"

" – Батюшка, я не молюсь со вниманием.

– Когда молишься, думай, с Кем говоришь. Ты говоришь с Богом! Неужели это неважно? Когда кто-то говорит с каким-нибудь высокопоставленным чином, то с каким вниманием произносит каждое слово! Следит, чтобы не сказать какой глупости, порой даже дар речи теряет от смущения. Если с человеком мы с таким вниманием говорим, то с каким вниманием надо говорить с Богом? Малое дитя, когда идёт говорить с отцом или каким-либо взрослым человеком, испытывает смущение. А когда собирается сказать что-то учителю, которого к тому же немного побаивается, то смущается ещё больше. А мы говорим с Самим Богом, Божией Матерью, святыми и этого не понимаем? Молитва не утомляет, но снимает утомление; она утомляет только тогда, когда мы не понимаем ее смысла. ( Прп. Паисий Святогорец )"

"Не начинай молитву как попало, но сначала собери свой ум и помысли о смерти и том, что последует за ней. ( Прп. Иосиф Исихаст )"

"Праздная болтовня никого еще не приблизила к Царству Небесному, как и механическое повторение Иисусовой молитвы. Эта молитва – не заклинание и не магический обряд. Иисусова молитва – лестница, возводящая на небо собственного сердца, узкий духовный путь, проложенный святыми Отцами, искренний покаянный плач души, заповеданный ими для нашего Спасения. Теплохладное исполнение молитвы не пробуждает наше сердце, как и привычное равнодушное хождение в храмы. Его пробуждает искреннее желание Спасения от лжи и обмана этого мира и стремление навечно найти свою жизнь в объятиях Возлюбленного Христа, живущего в сердцах наших, нашего единственного и верного Спасителя. ( Мон. Симеон, Афон )"

"Не старайся многословить, беседуя с Богом, чтобы ум твой не расточился на изыскание слов. Одно слово мытаря умилостивило Бога, и одно изречение, исполненное веры, спасло разбойника. Многословие при молитве часто развлекает ум, и наполняем его мечтаниями, а единословие обыкновенно собирает его. ( Прп. Иоанн Лествичник )"

"Молитва не в том только состоит, чтобы стоять и кланяться телом пред Богом, и написанные молитвы читать; можно и без этого в любое время и в любом месте умом и духом молиться. Можешь на ходу, во время еды, лежа, в пути, за трапезой сидя, дело делая, при людях и в уединении к Богу ум и сердце обращать и так милости и помощи у Него просить. Бог везде и в любом месте есть, и всегда двери к Нему открыты, и подход к Нему прост, не так, как к человеку; и везде и всегда по Своему человеколюбию Он готов нас слушать и нам помогать.

Во лжи и шутках крайне берегись помянуть имя Божие, да не тотчас суд Божий постигнет тебя. Ибо Бог наш есть огнь поядающий. Вошли в обычай божбы, крайне непристойные для христиан: "ей Богу", " на то Бог", "Бог свидетель", "видит Бог", "на то Христос" и прочее, и произносят их люди часто, почти при всяких словах. Эти божбы не что иное, как сатанинский вымысел, изобретенный для бесчестия имени Божия и погибели человеческой. Берегись так и подобно тому божиться. Когда же будет необходимость утвердить истину, вспомни слово Христово: "да, да" – "нет, нет". Прочее все от духа лукавого.

Истинная молитва состоит не в словах и произнесении их, но истинная молитва состоит «в духе и истине». Когда молимся Богу, должно пред Ним стоять не только телом, но и духом; и молитву произносить не только устами, но и умом, и сердцем; и не только голову и колени преклонять, но и сердце наше пред Ним; и к Нему умные очи наши возводить со смирением. Ибо всякая молитва должна исходить из сердца; и что язык глаголет, ум и сердце должны глаголать. Потому ничему так не должно обучаться, как истинной молитве. Бог смотрит на сердце, а не на слова наши и внимает воздыханию сердечному, а не глаголанию устному. «Господи! научи нас молиться».

Лучше перед Богом сказать от сердца от сердца со смирением и благоговением два или три слова, нежели много прочитать молитв и канонов без рассуждения и со скоростью. Бог внимает внутренности, а не внешности и слушает вопиение сердечное, а не устное. Молитва без благоговения бесполезна. Веруй, знай и думай, что Бог с тобою невидимо есть везде. И что ни делаешь и мыслишь,— все видит, и что ни говоришь, все слышит. Старайся всегда видеть Его верою перед собою. А отсюда последует страх Божий, благоговение и почтение к Нему, и осторожность в словах, делах и мыслях – как и перед отцом своим не смеешь ни говорить, ни делать ничего пустого. Горе тем, которые перед лицом Божиим бесчинствуют и величия Его не почитают. ( Свт. Тихон Задонский )"

"В чём состоит служение Богу? Не в чём ином, как в устранении из ума всего чуждого, когда славословим Бога. Да не будет в нас услаждения чем-либо земным в то время, как мы молимся Ему! Да не будет в нас злобы в то время, как воспеваем Его! Да не будет в нас ненависти к ближнему в то время, когда поклоняемся Ему! Да не будет в нас лукавого рвения в то время, как устремляем ум наш к Нему! Да не движется срамная похоть в членах наших в то время, когда занимаемся памятью Божией.

Всем этим душа омрачается, содержится в плену и, имея эти страсти в себе, не может приносить чистого служения Богу. Они возбраняют ей на воздухе, то есть возбуждая помыслы и мечтания, не допускают ее предстать Богу и совершать таинственное служение Ему, молясь Ему от сладостного действия Божественной любви с услаждением сердца, в святой воле Божией, причем душа бывает просвещаема Богом. Не отсекая упомянутых страстей духовным разумом, ум находится постоянно в омрачении и не может преуспеть в Боге. Чистота сердца доказывается нерассеянной молитвой. ( Авва Исаия )"

 "Отцы наши прилежали внимательной молитве в безмолвии, а мы заботимся о приготовлении пищи и о рукоделии. ( Авва Афанасий )"

"«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему. Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». Что же, неужели не должно мне молиться в церкви? Напротив! Должно, только с чистым намерением, а не с тем, чтобы видели это люди. Потому что не место вредит нам, но внутреннее расположение и цель. Многие, и втайне молясь, делают это для того, чтобы нравиться людям. ( Блж. Феофилакт Болгарский )"

"Господь жаждет, чтобы Его жаждали, и напояет желающих пить; приемлет как благодеяние, если просят у Него благодеяния, Он доступен и щедро подает великие дары, с большей радостью дает, чем иные приемлют сами. Только не обнаружим в себе низкой души, прося того, что маловажно и недостойно Дающего. ( Свт. Григорий Богослов )"

  "Братия мои, без лености и нерадения да умоляет всякий о щедротах. Пусть только стучит в дверь Господню – Господь ответит ему с искренней любовью. ( Прп. Ефрем Сирин )"

"Когда ты в Церкви, не пари умом; ибо стоящие пред Царем не смеются и не предаются рассеянности. ( Прп. Нил Синайский )"

"Приступающие к Господу должны совершать молитвы в безмолвии, мире и великом покое, и внимать Господу не с воплями непристойными и смешанными, но с томлением сердца и трезвыми помыслами. ( Прп. Макарий Великий )"

"В уме не надо представлять Бога и Богородицу или святых, ум заключай в слова молитвы. ( Схиигум. Иоанн (Алексеев) )"

"Искренно любящий Бога молится без всякого развлечения, равно и молящийся без всякого развлечения любит Бога искренно. Но не может молиться без развлечения тот, чей ум пригвожден к чему-либо земному. Итак, не любит тот, чей ум привязан к чему-либо временному. ( Прп. Максим Исповедник )"

"Молящийся телесно и не имеющий еще духовного разума подобен слепцу, который взывал Христу: "Сын Давидов, помилуй меня!". ( Прп. Марк Подвижник )"

"На вопрос: как спастись? более благонамеренные отвечают: надо молиться Богу для спасения, а будешь молиться, и спасешься. И не выходят из этого круга. А между тем молитва человека страстного не спасет его. Цель, и единственная цель нашей жизни и заключается в том, чтобы искоренить страсти и заменить их противоположными добродетелями. ( Прп. Варсонофий Оптинский )"

"Мы должны быть чисты от помыслов нечистых, особенно когда приносим молитву Богу, ибо несть согласия между смрадом и благовонием. Где бывают помыслы, там и сложение с ними. Итак должно отражать первое нападение греховных помыслов и рассеивать их от земли сердца нашего. Пока дети вавилонские, т. е. помыслы злые, еще младенцы, должно разбивать и сокрушать их о камень, который есть Христос; особенно же три главные страсти: чревоугодие, сребролюбие и тщеславие, которыми старался диавол искушать даже Самого Господа нашего в конце подвига Его в пустыне. ( Прп. Серафим Саровский )"

"Во время молитвы и духовных рассуждений остерегайтесь принимать какие-либо посторонние мысли. ( Архим. Феофан Новоезерский )"

"Молитва, совершаемая с небрежением и леностью,— празднословие. (Прп. Антоний Великий )"

"Молитва Иисусова, умно-сердечная, требует труда, усилий, многого терпения и собранности. Плоды ощущаются не сразу.

Молитва внешняя не требует таких усилий и борьбы, она уживается даже с суетой и рассеянием. Наши рассеянные молитвы можно сравнить с бутербродом из известной песни, который сотый раз падает маслом вниз: иной молитвенник и всю сотницу протянет – и ни одной нерассеянной молитвы, и он нимало о том не скорбит, не беспокоится. «И так идет за годом год, так и жизнь пройдет», – это очень точно в песне сказано.

Привычка – дело опасное, особенно для тех, кто свыкается с нерадением и праздностью – ворами, постоянно окрадывающими нас. Потому сегодня распространена именно устная молитва Иисусова, и забота идет о количестве молитв, которые перемежаются помыслами, мечтаниями, разговорами, и потому бывают бесплодны. Распространяется неправильное понимание: новоначальный должен молиться молитвой ТОЛЬКО устной, а когда состаришься, тогда можно и умной молитвой заняться. Никто не может знать, доживет ли он до старости. Кроме того, такое мнение не согласуется с учением святых отцов. Прп. Каллист и Игнатий Ксанфопулы учат, что новоначальным нужно молиться внутрь сердца, но с умеренностью и постепенностью. Тогда стяжается навык и приобретается опыт. Ибо дело это не одного дня, а многих трудов и усилий.

Никто не говорит, что устная молитва не нужна – нужна в свое время, но она должна постепенно привести к молитве сердечной, умной. И пособия к руководству даны нам сполна в писаниях святых отцов: «Добротолюбии», «Умном делании» игумена Харитона и пр. Начать можно так: час утром и час вечером (или ночью). И довести этот час до молитвы чистой и нерассеянной, а тогда и прибавлять помалу.

В новоначалии моём я усердно молился Иисусовой молитвою, но не имел опытного наставника в ней и вот, практикуя метод художественной молитвы, я иногда видел мерцающий свет внутри и вокруг себя, иногда красноватый, иногда подобный светящемуся воздуху. Но, странное дело, страсти при этом не исчезали, а как бы уживались с этим «светом». Так враг чрез духовное сладострастие пытался подвести к самомнению и прелести, а через то сделать сосудом своим, но помиловал меня Бог, хоть и попустил долгие брани. Теперь я не вижу свет, но ощущаю действие Божие: как увядает похоть, отмирает сочувствие к мирским благам и земным удовольствиям, вижу как рождаются в душе новые чувства, обновляются мысли и воля сердечная, которая влечётся к Божественному. Ведь Господь – Свет Истинный, приходит к нам не для того, чтобы что-то показать просто так, а для того, чтобы пришествием Своим обновить нас, очистить, и с Собою соединить. Как преп. Никита Стифат повествует о Симеоне Новом Богослове, что он видел в себе действия Божественного Света, благоприлично действовавшие в нём (предисловие к гимнам).

Посему, особенно новоначальным, нужно чаять и ожидать не откровений и чувственных озарений, а увядания страстей и обновление ума и мыслей. Это и будет для нас путь непрелестный, проходимый во смирении и с помощью Божией. И не станем страшится, ведь прелесть бывает не от молитвы, а от гордости. Она есть у многих и совсем не молящихся, тем более что гораздо опаснее обольстится прелестями греховными и прельстится духом мира сего. И потом враг демон не может похитить наш ум насильно, такой власти у него нет. Он всегда только предлагает свои приманки, а выбор за нами. Всё нечистое мы свободно можем отвергать. Путь же незаблудный указывают нам писания Святых Отцов о молитве Иисусовой: Свт. Игнатий Бряначанинов, Добротолюбие, Иосиф Исихаст и прочие богомудрые светила. Их же стопам и мы твёрдо последуем.

Часто человек подвизается со всею ревностию, и искуситель понимает, что грубыми средствами и действиями он ничего не добьется. Тогда лукавый дух старается не заметно чуть-чуть сдвинуть или изменить направление в самом подвижничестве его и так, чтобы подвижник этого не заметил. Человек продолжает подвизаться с тою же ревностию, не понимая, что крен понемногу начался. У подвизающегося в умной молитве, каждый задвиг в устроении незаметно уводит от правильного пути. Вчера начал я изучать книгу одного современного старца, он пишет о вкушении сладости молитвы. Я подумал, что может быть это не точный перевод, но дальше опять встретил: "ум, погруженный в глубину сердца и наслаждавшийся молитвой."

Суть в том, что маленький уклон в направлении, уклоняет незаметно и все подвижничество и всю жизнь. Опасно изменить что-либо в самом направлении нашего делания. Особенно нужно быть осторожным тому, кто не имеет возможности постоянного руководства у имеющих опыт. Знал я одного пустынника, который любил жить один и даже келию построил сам и никто её не знал, где она находится. Но он раз в две недели ходил к своему старцу проверять свое состояние. Вот это и есть правильное устроение и подход к делу. А наслаждаться самой молитвой все-таки не советовал бы никому. Наша услада – Бог, а молитва – это только средство.

Часто мне доводилось видеть такое явление: подвижники, состарившиеся на молитвенном правиле, признавались, что молятся с посторонними помыслами. Спрашиваю:

– "А какую цель вы преследуете на молитве?".

– Исполнение правила, полученного от духовного отца.

– А с каким чувством совершаете молитву?

– С чувством исполненного долга, так как монах должен молиться.

Получается вроде как часовой в армии – должен отстоять 2 часа на посту. Таким образом, весь их труд уходит только на сохранение и соблюдение самого правила или службы. Как один такой старый молитвенник говорил мне: "А что там её (службу) совершать? Благословен Бог наш! И пошёл." Вот это вот "и пошёл" и показывает дух неправильной молитвы. По учению Св. Отцов и такая молитва, и тот, кто её совершает, являются нечистыми и нельзя сказать – угодными Богу. А ведь многие в этом состарились и даже не понимают своего состояния. Как об этом сказал Господь: "а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг." И это при том, что мы имеем все средства и силы к очищению и себя, и своего делания. Но мы гоняемся не за тем, что надо и зря тратим время и силы. Более того, многие думают, что у них всё нормально, потому что те, кто их научил такой молитве тоже так жили. Само по себе правило – это только делание, но должен быть и плод – чистые ум и мысль, умиление сердца перед Богом. И если этого не происходит, то самое время спросить себя – а то ли я делаю? Чтобы узнать и понять, что правильно, а что не правильно, полезно вникнуть в наставления Феолипта Филадельфийского. Всё там объяснено: и о памяти Божией, и о молитве. Он был наставником свт. Григория Паламы. А по плоду и древо познаётся. ( Записки православного монаха )"

"Умная или внутренняя молитва есть, когда молящийся, собрав ум внутрь сердца, оттуда не гласным, но безмолвным словом возсылает к Богу молитву свою, славословя Его и благодаря, сокрушенно исповедуя пред Ним грехи свои и испрашивая у Него потребных себе благ духовных, душевных и телесных.Не словом только надо молиться, но и умом; и не умом только, но и сердцем; да ясно видит и понимает ум, что произносится словом, и сердце да чувствует, что помышляет при сем ум. Все сие в совокупности и есть настоящая молитва; и если нет в молитве твоей чего-либо из сего, то она есть или несовершенная молитва, или совсем не молитва. Люби, сколько можешь, молча стоять с Пресвятой Богородицей у ног Христа Господа и внимай тому, что будет говорить Он душе твоей. Смотри, чтоб враги твои, из которых самый большой ты сам, не помешали сему святому твоему в молчании предстоянию Господу. Когда ищешь умом своим обрести Бога, да почиешь в Нем, не назначай Ему мест и пределов своею немощною и узкою фантазией. Ибо Он беспределен и есть везде и во всем, лучшее же – все есть в Нем. Ты найдешь Его внутри себя, в душе своей, всякий раз, как истинно взыщешь Его. Богу Самому желательно быть с нами, сынами человеческими, чтобы соделывать нас достойными Себя, хотя не имеет в нас никакой нужды.

Люби, сколько можешь, молча стоять с Мариею у ног Христа Господа и внимай тому, что будет говорить Он душе твоей. Смотри, чтоб враги твои, из которых самый большой ты сам, не помешали сему святому твоему в молчании предстоянию Господу. Когда ищешь умом своим обрести Бога, да почиешь в Нем, не назначай Ему мест и пределов своею немощною и узкою фантазией. Ибо Он беспределен и есть везде и во всем, лучше же – все есть в Нем. Ты найдешь Его внутри себя, в душе своей, всякий раз как истинно взыщешь Его. Богу Самому желательно быть с нами, сынами человеческими, чтобы соделывать нас достойными Себя, хотя не имеет в нас никакой нужды.

 Только тогда молитва становится победоносным оружием в невидимой (духовной) брани, когда сделается настоящей, то есть внедрится в сердце и начнет непрестанно в нем действовать. С этого момента она делается непроницаемой, непреодолимой и непроходимой оградою души, не допускающей к ней ни стрел вражеских, ни страстных нападок плоти, ни обольщений со стороны прелестного мира. Самым присутствием своим в сердце она пресекает невидимую брань.

  Почему и внушаю тебе: поспеши привить к сердцу действие молитвы и попекись о том, чтобы она была там в непрестанном движении. Ибо это то же, что сказать: сделай так и без борьбы будешь победителем, это так Действительно и бывает. Но пока дойдет твоя молитва до такой силы, враги не дадут тебе покоя, тебе и минуты не обойтись без брани. Поможет ли тут молитва? Конечно, и более чем всякое другое оружие Духовной брани. Она всегда привлекает Божию помощь, и сила Божия отражает врагов, только пусть будет она усердна и предана в волю Божию. Место ее – в самом начале противоборства вражеским нападениям. Вот как это бывает: когда внимание, как неусыпный страж, дает знать о подступах врагов и почувствует стрелы их, то есть или помысел страстный, или движения страсти появятся внутри, ревнующий о спасении дух, осознав в этом злобное вражеское дело, напряжением своих сил нещадно отражает это от сердца, не давая туда проникнуть, и почти одновременно внутренне возносится молитвой ко Господу, призывая Его на помощь. Помощь приходит, враги рассеиваются, и брань стихает.

(Прп. Никодим Святогорец)"

Отклоняй от себя все воспоминания,самые важнейшие, приходящие к тебе во время молитвы – пренебрегай ими. Душа молитвы – внимание. Как тело без души мертво, так и молитва без внимания мертва. Произнося слова молитвы неспешно, не позволяй уму скитаться повсюду, но затворяй его в словах молитвы. Ум во время молитвы должно со всею тщательностью сохранять безвидным. образы, если их допустит ум в молитве, сделаются непроницаемой завесой, стеной между умом и Богом. Непарительность, доступная человеку, даруется Богом в свое время такому подвижнику молитвы, который постоянством и усердием в подвиге докажет искренность своего желания стяжать молитву.

Страсти – эти нравственные недуги человека – служат основной причиной развлечения при молитве. Внимательная молитва требует самоотвержения, а на самоотвержение решаются редкие. Внимательная молитва, чуждая рассеянности и мечтательности, есть видение невидимого Бога, влекущего к Себе зрение ума и желание сердца. От деятельности по своей воле и по своему разуму немедленно явится попечительность о себе, предстанут уму различные соображения. уничтожат внимательную молитву. Свойственно молитве открывать в падшем естестве сокровенные признаки его падения и впечатления, произведенные произвольными согрешениями.

Рассеянность скрадывает молитву. Помолившийся с рассеянностью ощущает в себе безотчетную пустоту и сухость. Постоянно молящийся с рассеянностью лишается всех плодов духовных, обыкновенно рождающихся от внимательной молитвы Затвори двери келлии твоей от людей, приходящих для пустословия, для похищения у тебя молитвы; затвори двери ума от посторонних помышлений затвори двери сердца от ощущений греховных и помолись. Необходимо во время молитвы заключать ум в слова молитвы, отвергая без разбора всякий помысел – и явно греховный, и праведный по наружности. Достоинство молитвы состоит единственно в качестве, а не в количестве. Тогда похвально количество, когда оно приводит к качеству. Качество истинной молитвы состоит в том, что ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму.

Надо помнить, что сущность молитвенного подвига заключается не в количестве прочитанных молитвословий, а в том, чтобы прочитанное было прочитано со вниманием, при сочувствии сердца. Ум, заключаясь в слова молитвы, привлекает сердце в сочувствие себе. Научимся сперва молиться внимательно устной и гласной молитвой, тогда удобно научимся молиться и одним умом в безмолвии внутренней клети. Хочешь ли преуспеть в умной и сердечной молитве? Научись внимать устной и гласной: внимательная устная молитва сама собою переходит в умную и сердечную. Положим в основание молитвенного подвига, главного и существеннейшего между монашескими подвигами. внимательную гласную молитву, за которую милосердный Господь дарует в свое время постоянному, терпеливому, смиренному подвижнику молитву умную, сердечную, благодатную.

Внимательная молитва служит признаком, что сердце расторгло нити пристрастий и потому уже свободно направляется к Богу, прилепляется к Нему, усваивается Ему. Состояние глубокого постоянного внимания при молитве происходит от прикосновения Божественной благодати к духу нашему. Дарование благодатного внимания молящемуся есть первоначальное духовное Божие дарование. Дару внимательной молитвы обыкновенно предшествуют особенные скорби и потрясения душевные, низводящие дух наш в глубину сознания нищеты и ничтожности своей. Молитва нуждается в неотлучном соприсутствии и содействии внимания. При внимании молитва составляет неотъемлемую собственность молящегося, при отсутствии внимания она чужда молящемуся. То внимание, которое вполне соблюдает молитву от развлечения или от посторонних помыслов и мечтаний, есть дар благодати Божией.

Не ищи в молитве наслаждений: они отнюдь не свойственны грешнику. Желание грешника ощутить наслаждение есть уже самообольщение. Ищи, чтоб ожило твое мертвое, окаменевшее сердце, чтоб оно раскрылось для ощущения греховности своей, своего падения, своего ничтожества, чтоб оно увидело их, созналось в них с самоотвержением. Тогда явится в тебе истинный плод молитвы — истинное покаяние. Ты восстенаешь пред Богом и будешь вопиять к Нему молитвою из бедственного состояния души, тебе внезапно открывшегося; будешь вопиять, как из темницы, как из гроба, как из ада.

Воспрещай себе рассеянность мыслей при молитве, возненавидь мечтательность, отвергни попечения силою веры, ударяй в сердце страхом Божиим — и удобно приучишься ко вниманию. Молящийся ум должен находиться в состоянии вполне истинном. Мечтание, как бы ни было приманчивым и благовидным, будучи собственным, произвольным сочинением ума, выводит ум из состояния божественной истины, вводит в состояние самообольщения и обмана, а потому оно и отвергается в молитве.

Наслаждение в молитве — исключительный удел святых избранников Божиих, обновленных Святым Духом. Кто, увлекаемый порывами крови, увлекаемый тщеславием и сладострастием, сочиняет сам себе наслаждения, тот находится в горестном самообольщении. К такому сочинению очень способна душа омраченная жительством по плоти, душа, обманутая и обманываемая своею гордостью. Не ищи преждевременно высоких духовных состояний и молитвенных восторгов.

Многие, ощутив расположение и усердие к духовному подвигу, приступают к этому подвигу опрометчиво и легкомысленно. Они предаются ему со всею ревностью и разгорячением, со всею безрассудностью, не поняв, что эти ревность и разгорячение — наиболее кровяные и плотские, что они преисполнены нечистоты и примеси; не поняв, что, при изучении науки из наук — молитвы, нужно самое верное руководство, нужны величайшее благоразумие и осторожность. Увы! Скрываются от нас пути Божии, правые; скрываются они от нас по причине слепоты, произведенной и поддерживаемой в нас падением.

Избираются нами в руководители преимущественно те наставники, которых мир провозгласил святыми, и которые находятся или в глубине прелести, или в глубине неведения. Избираются в руководители книги, написанные инославными подвижниками, находившимися в ужаснейшей бесовской прелести, в общении с бесами. Избираются в руководители писания святых Отцов православной Церкви, изложивших возвышенный молитвенный подвиг преуспевших иноков, подвиг, недоступный для понимания новоначальных, не только для последования ему, — и плодом духовного подвига чудовищно является. омрачение и растление ума, порабощение демонам, погибель.

Надо смотреть на брани хладнокровнее, как бы они происходили в ком другом, а не в тебе. Такой взгляд на свои брани делается тогда, когда человек возвергнет попечение о себе — на Бога. С остояние брани необходимо: оно доставляет уму драгоценную опытность и приводит к истинному глубокому покаянию. Лучше не видеть брани от невнимания к ней и от внимания к молитве, чем, оставляя внимание к молитве и молитву, вдаваться в рассматривание брани, превышающее наши силы, и от этого мнимого рассматривания приходить в высокоумие, которое неразлучно с мнением. Будь перед Богом яко единая цельная язва и моли о исцелении и спасении, не обращая большого внимания на брани и не удивляясь пришествию их, как бы совершающемуся вне порядка.

(Свт. Игнатий (Брянчанинов))"

Итак, не будем стоять в церкви с душевным расслаблением, но да горит каждый духом своим работая Господу. И люди не много ценят те услуги, которые мы деваем с холодностью, по привычке. А Бог хочет именно нашего сердца. Даждь Ми, сыне, твое сердце; потому что сердце — главное в человеке, жизнь его; больше — сердце наше есть самый человек.

Потому, кто не молится или не служит Богу сердцем — тот все равно, что вовсе не молится, потому что тогда молится тело его, которое само по себе, без души — то же, что земля. Помните, что предстоя на молитве, вы предстоите Богу, имеющему разум всех. Поэтому молитва ваша должна быть, так сказать, вся дух, вся разум. Нет большего греха, как молиться Богу без страха, внимания и благоговения; молиться языком, а умом с бесами вести беседу. Во время молитвы я совершенно должен быть спокоен, зная, что молитва — моё главное дело, и отнюдь не торопиться. Сердечная молитва – источник покоя сердечного, а бессердечная, поверхностная, невнимательная производит уязвление сердца.

Диавол, будучи лукав и зная, что во время молитвы мы достигаем великих успехов, приходит к нам в это время, – часто ведь мы лежим на постели без всяких забот и ни о чем не помышляя, а пришли молиться, и тотчас нападают бесчисленные помыслы, – чтобы лишить нас плодов молитвы и сделать совершенно безуспешными. И часто бывает, что, свершив молитву, мы уходим; как будто и не слышав того, что говорили. Зная коварство диавола, постараемся особенно во время молитвы отгонять его, как будто бы мы видели его присутствующим и стоящим перед нашими глазами; постараемся удалять от себя всякий помысел, смущающий душу нашу, напрягать все свои силы и творить усердную молитву так, чтобы не только язык произносил слова, но и душа вместе со словами восходила к Богу.

Молиться надо так, чтобы ум был всецело собран и напряжен. Должно призывать Бога со скорбящей душой и не говорить лишних слов, не растягивать молитву, а говорить немного простых слов, потому что не от множества слов, а от трезвенности ума зависит услышание. Если ты растянешь свою речь, то часто можешь рассеяться вниманием и дать диаволу возможность совершенно бесстрашно подойти к тебе и обольстить, отвлечь твою мысль от того, что ты говоришь.

  Когда бодрствуешь в молитве, помышляй не об усталости, причиняемой бодрствованием, а о дерзновении, доставляемом молитвой. Зная коварство диавола, постараемся особенно во время молитвы отгонять его, как будто бы мы видели его присутствующим и стоящим перед нашими глазами; постараемся удалять от себя всякий помысел, смущающий душу нашу, напрягать все свои силы и творить усердную молитву так, чтобы не только язык произносил слова, но и душа вместе со словами восходила к Богу. И если ты сам не слышишь своей молитвы (по рассеянности), как же ты хочешь, чтобы Бог услышал её?

Кто беспечен и невнимателен к тому, что говорит в молитве, тот взывает не к Богу, но говорит тщетно и напрасно. Мы не знаем как следует пользы от молитвы, потому что не внимаем ей со всем усердием и не упражняемся в ней по законам Божиим. Во время молитвы мы можем удерживать внимание, если будем помнить, с Кем беседуем, если будем представлять, что приносим духовную жертву.

(Свт. Иоанн Златоуст)"

"Ты молишься лениво, невнимательно, рассеянно и даже с внешним неприличием, например, облокотясь, передвигая ногами и т.п. Спроси себя: зачем ты так молишься? Неужели, так молясь, мнишь даже получить что-либо от щедродательного Владыки? Знай же: не пользу, а вред себе ты приносишь такою молитвою, ибо, стоя пред Тем, Которому Ангелы служат со страхом и трепетом, ты обнаруживаешь неуважение, дерзость, обман, нечистоту, презорство, оскорбляешь величие Божие, а чрез это, конечно, навлекаешь на себя осуждение и гнев Божий. Бойся такой молитвы и исправляйся.

(Свщмч. Арсений (Жадановский))"

 Если иногда и приступает кто просить о чем Бога, то с раздвоенной душой, помянет о том мимоходом в молитве своей раз и два – и бросает, да и говорит потом: «Не слышит Бог». Нет, прося чего-либо особенно, надо держать неотступность и неутомимость в молитве, подобно вдове, которая и бессердечного судью докучанием своим заставила удовлетворить ее прошение. Настоящие молитвенники, испрашивая что-либо в молитве, соединяют с молитвой пост, бдение, лишения всякого рода и всякое благотворение, и при этом просят не день, не два, а месяцы и годы, потому и получают. Им и подражайте, если желаете иметь успех в молитве.

Чтобы запечатлеть ту истину, что «должно всегда молиться и не унывать»,— не унывать, если не скоро бывает услышана молитва, но все продолжать молиться,— Господь сказал притчу, как судья. Бога не боящийся и не стыдящийся людей, удовлетворил, наконец, прошение вдовицы не потому, чтобы Бога убоялся и людей устыдился, а по тому одному, что та вдова не давала ему покоя. Так, если такой человек загрубелый не устоял против неотступности прошения. Бог ли, человеколюбивый и многомилостивый, не исполнит прошения, неотступно со слезами и сокрушением к Нему возносимого?! И вот ответ на то, почему молитвы наши часто не бывают услышаны. Потому что воссылаем прошения наши к Богу неусердно, будто мимоходом, и притом так, что, помолившись однажды ныне, завтра ждем исполнения своей молитвы, не думая попотеть и потрудиться в молитве. Вот и не слышится, и не исполняется молитва наша, потому что сами не исполняем как следует положенного для молитвы закона уповающей и усердной неотступности.

Не ищи на молитве приятных ощущений и высокой радости и не услаждайся, если бы это явилось: цель молитвы – смиренная беседа с Господом и припадание к Нему в чувстве покаяния и умиления, но вовсе не услада, так сказать, духовными явствами, т.е., процессом молитвы. Грешно смаковать пищу телесную, услаждаться и обращать ее в цель жизни, а надо принимать как средство для здоровья. Погрешительно и крайне пагубно искать духовного наслаждения. При искании оно явится, но с левой стороны, от демона прелести и блуда, – он ищет сластолюбцев, которые любят сласть, а не Господа и Его заповеди, и тогда после молитвы и на молитве у таких бывает взыграние плоти и как бы радость, но возбужденная и похотливая… Такова прелесть вражия на гордого и самонадеянного человека, ищущего от молитвы не мира душевного, познания своих немощей, не страха Божия, терпения и сокрушения, а приятных ощущений.

Считай себя недостойным всего радостного, высокого, что посетит тебя сверх ожидания на молитве, – отнесись осторожно, дабы враг не уловил в сети прелести, не упивайся, не смакуй, не теряй из виду, что ты ищешь очищения души, покаяния, а не прельстительных радостей. Божия радость бывает неизреченно тиха, ясна, светоносна и чиста. Тогда все телесные чувства совершенно засыпают, и в теле бывает не возбуждение крови, а неземные тихость и чистота. Длится это обычно недолго, как ласка Отчая за смирение, покаяние, а после нее еще больше смиряйся. Смотри, не думай о себе высоко, не забывай, что это милость, не заслуженная тобой, и все жди удара вражия после посещения благодати.

(Свт. Феофан Затворник)"

На этой брани внимания и молитвы (с помыслами) висит жизнь и смерть души. Если вниманием храним молитву чистою, то преуспеваем, а если не внимаем, чтоб хранить ее чистою, но оставляем неохраняемою, и она оскверняется злыми помыслами, то бываем непотребными и безуспешными. Итак, поелику есть три образа внимания и молитвы, то надлежит нам показать отличительные свойства каждого образа, чтоб любящий спасение избрал лучшее.

О первом образе внимания и молитвы

Отличительные свойства первого образа таковы: когда кто, стоя на молитве и воздевая на небо руки свои и очи свои, и ум свой, держит в уме божественные помышления, воображает блага небесные, чины Ангелов и обители святых, и кратко все, слышанное в Божественных Писаниях, собирает в ум свой, и рассуждает о том тогда – во время молитвы, зря на небо, и подвигает тем душу свою к вожделению в любви Божией, а иной раз извлекает даже слезы и плачет (то это будет первый образ внимания и молитвы).

Но при этом образе (молитвы, если кто на нем одном останавливается, бывает, что) мало-помалу (молящийся так) начинает кичиться в сердце своем, сам того не понимая; ему кажется, что делаемое им есть от благодати Божией в утешение ему, и он молит Бога сподобить его всегда пребывать в таком делании. А это (то есть так думать о сем образе молитвы) есть знак прелести, ибо добро уже не добро, когда не бывает добрым образом и как следует.

Такой человек, если убезмолвится крайним безмолвием (то есть сделается исихастом, у нас – затворником), то ему едва ли можно не исступить из ума (будет он находиться в крайней опасности пострадать сие). Но если и случится, что не исступит он из ума, все же невозможно ему будет стяжать добродетели или бесстрастие. На этом пути стоя, прельщаются и те, которые видят свет телесными очами своими, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими и подобное. Некоторые из таких взбесновались и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотя слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами себя лишили жизни, быв подвигнуты на то диаволом, иные бросились в пропасть, иные удавились. И кто может пересказать разные прелести, какими прельщает их диавол, когда они неисчислимы?

Из сказанного нами всякий разумный человек может понять, какой вред происходит от сего первого образа внимания и молитвы (если почитать его последним пределом совершенства в молитве). Если же и случится кому из употребляющих сей образ не пострадать никакого из тех зол, о коих мы сказали, по причине сожительства с братьями (потому что им подвергаются особенно те, которые живут уединенно), то все же он всю жизнь свою проведет не преуспевши (в духовной жизни).

О втором образе внимания и молитвы

Второй образ есть такой: когда кто сводит ум свой внутрь себя, отвлекая его от всего чувственного, хранит чувства свои, собирает все помыслы свои, чтоб не скитались по суетным вещам мира сего, – и то исследует помыслы свои, то вникает в слова читаемой молитвы, то возвращает назад помыслы свои, если они, быв пленены диаволом, унеслись к чему суетному и худому, то с большим трудом и самопонуждением напрягается прийти в себя самого, если был возобладай и побежден какою-либо страстию. Отличительная черта сего дела та, что оно происходит в голове: мысли с мыслями борются.

Имея такой подвиг и такую брань с самим собою, не может он мирствовать в себе никогда и не находит времени заняться деланием добродетелей, чтоб получить и венец правды. Такой человек подобен ведущему брань с врагами своими ночью в темноте, который слышит голоса врагов своих и принимает удары от них, но не может ясно видеть, кто они такие, откуда пришли, как и для чего бьют его. Потому что сам он пребывает в голове, а помышления злые исходят из сердца. Он не видит их, так как не внимает сердцу. Тьма, которая в уме его, и буря, какую имеет он в помыслах своих, причиняют ему сей ущерб (то есть не дают ему видеть это), и нет ему возможности ускользать от врагов своих демонов, чтоб они не поражали его. Тщетно подъемлет он труд, несчастный, и даже совсем теряет мзду свою, если при этом, и сам не замечая того, возобладай бывает тщеславием, воображая, что надлежаще внимает себе. В гордости своей презирает он других и осуждает их, а себя самого хвалит, мечтая при сем, что достоин быть пастырем словесных овец и руководить других, и походит он на слепца, который берется водить других слепцов.

Таков второй образ (внимания и молитвы). И всякий, желающий себе спасения, должен знать ущерб, причиняемый им душе, и добре внимать себе. Впрочем, он лучше первого, как лучше ночь лунная ночи темной, в которую не светит луна.

(Прп. Симеон Новый Богослов)"

Дух/ум/разум, которым молится человек, соединяясь с Богом, можно уподобить его глазам телесным…

Подобно тому, как человек телесными очами способен чувственно смотреть на чувственные же (материальные) предметы, так же и умными очами он способен зреть Бога – молиться…

Как посредством телесного зрения человек соединяется с теми или иными материальными предметами, так и посредством умного внимания (умного зрения), человек соединяется с предметами духовными и с Причиной всех предметов вообще – с Богом…

Как для зрения чувственного человеку необходимы здоровые глаза, свет, чистый/прозрачный воздух, соответствующее расстояние, так и для зрения умного необходимы благодать Божия (свет Христов) и беспорочная/добрая душа…

Человек может быть слеп вовсе, может видеть нечто смутно ("…вижу проходящих людей как деревья…") или и ясно/чётко…

Так же и в молитве/духовном зрении человека – всё зависит от степени/уровня/количества его зла/добра, от степени его духовной немощи/силы, которые непосредственно связаны со степенью его усердия в исполнении всех заповедей Христовых…

Оценка 4.1 проголосовавших: 42
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here